Эпилептоидный тип акцентуации характера

Возбудимый или эпилептоидный тип личности

Первой и основной особенностью возбудимого типа личности является неконтролируемость, неуправляемость поведения, выражающаяся в крайней раздражительности. В жизни таких людей решающими оказываются не здравый смысл, не благоразумие, а инстинкты, влечения, стремление к разрядке, в котором они доходят до приступов неудержимой ярости.

Оглавление:

Часто в этих случаях можно говорить о патологической власти влечений. При легкой степени мы говорим о возбудимой личности, при крайних формах проявлений можно говорить об эпилептоидной психопатии.

Еще одна особенность таких людей — приступообразные расстройства настроения, имеющие злобно-тоскливую окраску. Расстройства могут длиться часами, при этом постепенно накапливается раздражение, ищущее объект, на котором можно его разрядить. Раздражение у возбудимой личности по сравнению с другими имеет свои особенности.

Оно обязательно сначала долго «кипит внутри», как в паровом котле, затем разрядку можно сравнить с взрывом этого котла, которому в последний момент хватило нескольких лишних единиц давления, чтобы взорваться.

Так и для возбудимой личности иногда хватает капли несогласия с его точкой зрения или взглядом, чтобы взорваться , разрядиться по любому поводу или даже без повода, как может показаться внешнему наблюдателю. Аффекты эпилептиков чрезвычайно сильны и продолжительны, в отличие от аффектов других типов, которые быстро возникают и так же быстро проходят, например холерического, гипертимического или лабильного типа.

Некоторые признаки эпилептоидного типа можно обнаружить еще в детстве. Такие дети могут подолгу, иногда часами, плакать, и их порою невозможно ничем утешить, отвлечь или приструнить. У них так же рано могут обнаружиться и садистские наклонности: они мучают животных, избивают и дразнят младших и слабых, издеваются над беспомощными и неспособными дать отпор.

В подростковом возрасте, как говорят, «на них находит». Спонтанные проявления ярости, вспышки гнева, брань, доходящая до цинизма, драки до жестокости, где нет ни уважения к старикам и взрослым, ни сочувствия к слабым детям и инвалидам. Они могут любого избить до крови и беспамятства.

У них можно также отметить склонность к разрушительным действиям, поджогам, побегам из дома и лживость. Во взрослом состоянии эти люди склонны к рукоприкладству. Но жестокость проявляется только в моменты ярости, разрядки. В обычном состоянии они обычно заботятся о своих детях и о старших, любят животных и часто готовы оказать любую помощь. Эти добрые чувства также не имеют предела. В это время они могут быть хозяйственными и добрыми.

Такие люди обычно бывают неуживчивыми. Часто вступа¬ют в ссоры на работе по самому пустяковому поводу как с руководством, так и с сослуживцами. В результате это приводит к частой смене места работы.

Импульсивность их патологического характера проявляется во всем. Например, они едят и пьют все без разбора, многие становятся хроническими алкоголиками. Они могут пить где угодно, даже на работе, не думая о последствиях, могут выпить даже за рулем, «перебрать» на званом обеде, не заботясь о престиже.

Импульсивность проявляется также и в сексуальной сфере, где их отличает неумеренность и неразборчивость. Девушки этого типа могут легко стать девицами легкого поведения. Это люди инстинктов и примитивных влечений, они не знают меры ни в чем: ни в выражении храбрости на войне и в экстремальных ситуациях, ни в актах жестокости, ни в проявлениях любовной страсти.

Возбудимые личности легко относятся к моральным нормам, в их жизни они не играют заметной роли. Через моральные нормы они легко переступают, даже не замечая этого.

У возбудимых личностей отмечаются тяжеловесность мышления и замедленность мыслительных процессов. Им трудно понять и объяснить чужую мысль, они несколько неповоротливы, их ответы обычно размазаны. Замедлен¬ность можно заметить у них и в беседах.

Большинство возбудимых и эпилептоидных типов можно определить по их атлетическому телосложению. Их отличает приземистая сильная фигура, массивный торс, короткие ноги, тяжелая нижняя челюсть, хорошо развитые мышцы.

Часто человек эпготептоидного типа может быть несносным тираном в семье, устраивающим частые скандалы из- за мелочей — подгоревшего обеда, плохой отметки, не туда поставленной вещи, опоздания на обед или ужин, позднего возвращения домой и т. д. Он постоянно делает замечания домашним, раздувает из мухи слона. Не оставляя без наказания ни одного проступка, он требует покорности и подчинения, а сам не хочет мириться ни с какими правилами по отношению к себе и замечаниями, сделанными в его адрес. Из-за всего этого он чрезвычайно неуживчив в семье.

Подытоживая описание возбудимого типа, можно сказать, что к его положительным свойствам характера можно отнести добросовестность, аккуратность, энергичность, деловитость, домовитость, хозяйственность, любовь к детям и животным.

Но при более длительном знакомстве можно выделить черты, которые приводят к конфликтам и дезадаптации личности: раздражительность, вспыльчивость, гневность, угрюмость, безудержность, несдержанность, неразборчивость, нетерпимость к противоречиям и чужому мнению, склонность к хамству, деспотизм.

Психология

Эзотерика

Все права защищены © 2018. Использовать материалы сайта только с активной ссылкой!

Источник: http://mirrosta.ru/psichologiya-lichnosti/vozbudimiy-ili-epileptoidniy-tip-aktsentuatsii-lichnosti.html

Эпилептоидная акцентуация.

Название "эпилептоидный" дано этому типу из-за сходства с некоторыми изменениями личности, которые происходят у больных эпилепсией.

Основными особенностями характера эпилептоидов являются повышенная возбудимость в сочетании со взрывчатостью, злобностью, злопамятностью, мстительностью, склонностью проявлять бурные реакции с агрессией в ответ на не­значительные внешние раздражители.

Проявления чаще всего обнаруживаются уже в детстве. С раннего возраста такие дети могут подолгу беспри­чинно плакать и рыдать, и их невозможно успокоить, не действу­ет даже окрик — они озлобляются, колотят ручками и ножками по чему попало, могут ударить и мать, и сверстников.

С детства они периодически бывают хмурыми, мрачны­ми, беспричинно озлобленными, изводят своих близких и других детей капризами и немотивированной злобностью. У них рано проявляются садистские наклонности, кото­рые с возрастом становятся еще более явными. Они мучают бес­призорных животных, ужасая взрослых своей жестокостью, мо­гут нанести повреждения домашним животным и "просто так", "чтобы посмотреть". Они исподтишка издеваются над другими, более слабыми детьми, которые не могут дать им отпор, стара­ясь, чтобы этого не увидели взрослые.

С детских лет эпилептоиды проявляют властность и дес­потизм, в коллективе претендуют на роль "вождя" и "властели­на", требуют безоговорочного подчинения себе, устанавливают свои правила в играх, диктуют всем, что следует делать, но все­гда в свою пользу.

В поведении ребенка-эпилептоида со взрослыми прояв­ляется неповиновение с ненавистью, гневливость и склонность к разрушительным действиям и драчливости при малейшем поку­шении на его "самостоятельность".

В школьные годы у эпилептоидов проявляется привер­женность правилам, повышенная аккуратность, мелочная скру­пулезность во всем, и это стремление к внешней аккуратности становится самоцелью и осуществляется во вред учебе.

Наиболее рельефной особенностью является наличие частых, внешне ничем не спровоцированных периодов мрачно­го, угрюмого, злобно-тоскливого или злобно-раздражительного настроения, которые называются дисфориями (термин проис­ходит от греческого "dysphoria" — раздражение, досада).

В течение периода дисфории неуклонно накипает раз­дражение, и эпилептоид ищет, на ком бы сорвать накопившуюся злобу. Эта злобность не имеет никакого отно­шения к поведению окружающих, она идет изнутри и является наиболее характерным эмоциональным проявлением и эпилептоидности, и эпилепсии.

Стремление окружающих предотвратить дисфорию, их доброжелательность, готовность пойти навстречу в малейших желаниях эпилептоида не имеют успеха.

Наоборот, в некоторых случаях проявление другими людьми участия и доброты еще больше озлобляют эпилептоидного подростка, так как в этих случаях он не может найти в их по­ведении ни малейшего повода, чтобы сорвать на них свою злобу, и она достигает наивысшего накала. Это состояние подобно раз­рыву парового котла, который вначале бурлит внутри, постепен­но закипая, а когда давление достигает наивысшего уровня, он взрывается.

В конце концов эпилептоид находит какой-нибудь повод для придирки. Он может быть совершенно случайным и играет роль "последней капли", переполнившей чашу терпения. Быва­ет, что поводом служит само проявление сочувствия, и эпи­лептоид набрасывается на человека, пытающегося его утешить или успокоить, с криком, что ему все это надоело. Происхо­дит бурная эмоциональная разрядка. Она отличается не толь­ко большой силой, но и продолжительностью.

Возможно даже двигательное возбуждение с поломкой вещей, угрозами в адрес окружающих и агрессивностью, направ­ленной на любого, даже первого попавшегося, независимо от того, какие последствия это будет иметь для этого ни в чем не повинного человека и для самого эпилептоида.

Эпилептоидн долго не может остыть и успо­коиться. Этим эмоциональные разряды при эпилептоидности отличаются от вспышек при других типах, когда человек быстро вспыхивает, но также быстро остывает, если от­влечь его внимание или если причина, вызвавшая гнев, устранена. Дисфория — длительное состояние, оно может про­должаться и несколько часов, и несколько дней.

Сам эпилептоид не может ни предотвратить приступ дисфории, ни совладать с собой во время такого при­ступа. Эпилептоиды признают, что такие состояния возникают без какой-либо внешней причины — "на меня находит".

Находясь в состоянии дисфории, они могут выбрать объектом для разрядки своей злобы совершенно незнакомого че­ловека или любого члена коллектива. Поэтому подобные эпизо­ды могут происходить в любом общественном месте, дома, в школе, в компании сверстников и на работе.

Идеальное условие для разрядки у эпилептоида — си­туация драки. Иногда они намеренно провоцируют ее в группе сверстников, а став взрослыми — в асоциальной, криминаль­ной компании.

Они придираются к окружающим по пустякам, намерен­но оскорбляя и унижая их, и если получают в ответ грубость, то находят полное удовлетворение, затеяв драку. В драке они бес­пощадны и жестоки, бьют до крови, а если встречают сопротив­ление, то еще больше приходят в ярость и просто "звереют", мо­гут бить упавшего и уже не сопротивляющегося соперника ногами, любым тяжелым предметом, нанося ему тяжкие телесные повреждения, и не останавливаются даже перед убийством. В та­ком состоянии они производят страшное впечатление — лицо на­ливается кровью, глаза "бешеные", выступает пот.

В судебно-психиатрической практике такие ничем не мо­тивированные и дикие по своей жестокости убийства совершают чаще всего эпилептоиды.

Поэтому социальная декомпенсация у эпилептоидов происходит очень рано, порой даже в подростковом возрасте. Из-за агрессивности у них часты нарушения закона, связанные с насилием. Многие из них в течение жизни имеют су­димости, в основном за одни и те же преступления.

Их безудержной ярости и жестокости боятся и сверст­ники в колониях для несовершеннолетних, и люди значительно старшие по возрасту, даже представители криминальной среды, в которой они предпочитают находиться уже после первой суди­мости, так как именно здесь могут реализовать свои асоциаль­ные наклонности и приступы агрессивности.

В подростковом возрасте эпилептоид — тиран и диктатор в семье. Такой подросток может безжалостно изби­вать своих младших братьев и сестер за малейшие провинности, если он не в духе, а в периоды дисфории достается и родителям, и старшему брату или сестре, и бабушке с дедушкой.

При этом он всегда считает себя правым, мотивируя свое поведение тем, что его "довели", и в качестве "компенсации" может потребовать у родителей каких-либо поблажек, позволе­ния делать все, что ему захочется, или денег на свои прихоти.

Иногда дисфория бывает не столь выраженной, а прояв­ляется бездельем, апатией, угрюмостью и хмурым видом.

Но бурные вспышки у эпилептоидов возни­кают не только вследствие дисфории, но и в результате конфлик­тов, которые у них довольно часты из-за особенностей их характе­ра. Поводы для этого обычно ничтожны и связаны с ущемлением интересов эпилептоида или пустяковой обидой. Он может набро­ситься и сильно ударить пожилого человека, если тот сделал ему какое-то замечание, сбить с ног малыша, показавшего ему язык, жестоко избить сверстника, посмевшего насмехаться над ним.

И здесь эпилептоид проявляет такую же неукротимую ярость, как и при разрядке дисфории. Его невозможно остано­вить словами, даже оттащить от жертвы его удается с трудом, при этом он способен ударить и того, кто пытается помешать драке.

В таком состоянии речь его состоит из нецензурных вык­риков, отражающих безудержную злобу и угрозы и в адрес жерт­вы, и в адрес защитника. Избивает он с садистским наслаждени­ем, стремясь разбить жертве лицо до крови, ударить в пах. Ему безразлично, слабый ли перед ним противник или сильный. Он жестоко избивает и беззащитного, не способного противостоять ему, человека, и нападает на более сильного физически и стар­шего по возрасту.

Конфликты с родителями могут привести к полному раз­рыву с ними, в таких случаях по отношению к близким эпилептоид становится крайне мстительным и может совершить различные проступки "назло" родственникам.

Ссорясь с родителями, эпилептоидный подросток может намеренно "подлизываться" к бабушке или дедушке, и те его обычно балуют, во всем потакают и в семейных размолвках при­нимают сторону внука или внучки.

Эпилептоидам свойственна страсть к накопительству, они тщательно оберегают то, что считают своим, от других детей в семье и своих сверстников. Даже в коллекционировании их больше привлекает материальная ценность собранного. Они предпочитают коллекционировать такие предметы, которые по­том можно с выгодой продать. Страсть к обогащению может со­храниться на всю жизнь.

Внешность у некоторых эпилептоидов имеет характер­ные особенности: сильная приземистая фигура, массивный торс при сравнительно коротких руках и ногах, короткая шея, тяжелая нижняя челюсть. Но такие особенности свойственны не всем. В движениях большинства эпилептоидов ощущается тяжеловес­ность и замедленность.

Многие из них уже с детства отличаются физической си­лой или развивают ее, занимаясь спортом. Эпилептоиды (не толь­ко мальчики, но и девочки) предпочитают силовые виды спорта или боевые виды защиты и нападения. Групповые спортивные игры, если им не удается занять лидирующее положение в команде, они не любят.

Все их психические процессы характеризуются патоло­гической инертностью, замедленностью, тугоподвижностью, трудностью переключаемости. Все это называется вязкостью.

Вязкость проявляется в мышлении (вязкое мышление эпилептоида и эпилептика) и в эмоциях (устойчивость, неспособ­ность к переключению — ригидность эмоций). Иногда говорят о прилипчивости, "вискозности" психических процессов.

Инертность и застойность всех процессов накладывают отпечаток на психику, эмоции и движения эпилептоида. Поэтому отрицательные эмоции, возникнув, продолжаются длительное время, и человек не способен переключиться.

В определенной степени с этими особенностями психи­ки связаны злопамятность и мстительность эпилептоидов. Они не в состоянии забыть ни малейшей причиненной им обиды, как правило, незначительной, или того, что они считают для себя обидным.

Те мелкие стычки и ссоры, которые бывают у людей и ко­торые любой нормальный человек способен простить и забыть, никогда не прощает эпилептоид. Если у него нет возможности немедленно отреагировать и отплатить "обидчику", он будет долго вынашивать и лелеять в душе планы мести и при пер­вой же возможности* безжалостно отомстит, причем сила его злобы и жестокость не идут ни в какое сравнение с незначи­тельностью причиненной ему "обиды".

Именно поэтому многие эпилептоиды, став взрослыми, предпочитают асоциальную и криминальную среду, где свою от­ветную реакцию они могут тут же проявить в виде немедленной и беспощадной расправы. Но даже отпетые уголовники, хорошо знающие его, стараются не связываться с эпилептоидом, так как в драке он не щадит ни себя, ни соперника. Случайно проявить неподчинение и именно этим нанести эпилептоиду "смертель­ную обиду" может только новичок, если его заранее не предуп­редили, или такой же эпилептоид, стремящийся к лидерству.

Властность и деспотизм эпилептоидов, стремление к лидерству, диктаторству с требованиями безо­говорочного подчинения "командам" проявляются у них уже в детском и подростковом возрасте. В подростковой компании эпилептоид добивается послушания и подчинения своим "при­казам" с помощью кулаков и угроз физической расправы. Не­редко для своих целей он предпочитает компанию младших и слабых, неспособных противостоять ему.

Даже если эпилептоид приходит в группу, где уже есть свой лидер, он немедленно претендует на главенствующее положение, вступает в борьбу с прежним лидером компании и в драке чаще всего побеждает его и свергает.

Одни эпилептоиды отличаются большой физической си­лой, другие нет, но даже не в их силе дело, они внушают страх сверстникам своей беспощадностью, жестокостью и безудерж­ной яростью. В группе такие подростки немедленно устанавли­вают свои правила и порядки, всегда выгодные лично им.

В подростковом возрасте проявляется еще одна осо­бенность эпилептоидов — заискивание перед людьми, от которых они зависят и которых считают "начальст­вом". Эпилептоид может быть льстивым и угодливым, заиски­вать перед воспитателем, учителем, завучем, директором шко­лы или тренером в своей спортивной секции. На первых порах он даже может произвести впечатление аккуратного, старатель­ного и исполнительного.

Угодничество эпилептоида перед "начальством" и не­укоснительное выполнение всех его требований имеет своей целью самому приобрести какую-то власть над сверстниками и "командовать" или получить поддержку, извлечь выгоду. Если эпилептоида назначают старостой класса, капитаном спортив­ной команды, то от его диктаторских замашек стонут все ос­тальные сверстники, и это приводит к бурным конфликтам. Очень хорошо чувствует себя эпилептоид в условиях лишения свободы — угождая и во всем соблюдая требования начальства, он добивается назначения командиром отряда или старостой барака, что дает ему немалую личную выгоду и поз­воляет осуществить свое стремление к власти.

Но в состоянии дисфории от былой угодливости не остается и следа. Эпилептоид может внезапно нагрубить, разразиться площадной бранью, швырнуть первым попавшимся под руку предметом в человека, перед которым он еще вчера заискивал. Поэтому их часто наказывают. В мес­тах заключения другие осужденные, возмущенные его власт­ностью и жестокостью, могут устроить бунт и ночью сообща избить ненавистного старосту.

Эпилептоидов нередко исключают из школы или выгоня­ют из спортивной секции. Но это, как правило, их ничему не учит. В другом коллективе повторяется то же самое. Эпилепто­иды редко имеют возможность продолжать образование, посту­пить в институт и даже нормально закончить среднюю школу.

Из-за их неуправляемого поведения многим приходит­ся уходить из школы в ПТУ, где обычно учатся подростки с выраженными психическими нарушениями и где понятие о пра­вилах поведения и дисциплине весьма растяжимо.

Местом "наименьшего сопротивления", удар по кото­рому чаще всего приводит к декомпенсации эпилептоида, яв­ляется любой, даже незначительный конфликт, который он сам расценивает как ущемление своих интересов. При ограниче­нии возможности проявлять свою деспотическую власть и дик­таторские замашки, эпилептоид всегда реагиру­ет одинаково — бурной злобой и агрессией.

Эпилептоиды — реалисты. Они не заглядывают далеко в будущее, не любят мечтаний и пустых фантазий, живут реаль­ным сегодняшним днем, предпочитают материальные блага вы­соким нравственным устремлениям. Они любят деньги и то, что можно приобрести за деньги, любят вкусно и сытно поесть, у них крепкий сон.

У большинства эпилептоидов наблюдается напряжен­ное состояние инстинктивной сферы и аномалия влечений.

Сексуальное влечение очень интенсивно. Любовь у них сочетается с тяжелой ревностью к предмету любви, при­чем поводы для ревности могут быть пустяковыми, но, как всегда у эпилептоидов, ревность сопровождается бурной эмо­циональной реакцией с угрозами и в адрес соперника (чаще всего мнимого), и в адрес предмета любви. Эпилептоид мо­жет жестоко избить свою избранницу при малейшем сомне­нии в ее верности. Измен (мнимых или явных) такие люди никогда не прощают, расценивая их как предательство.

Брак с эпилептоидом — тяжелое бремя для его жены. В семье он тиран и деспот, добивается беспрекословного по­виновения всех членов семьи. При малейшем неподчинении возникает реакция злобы и гнева. В состоянии дисфории он становится страшен, его агрессия направлена на любого, кто подвернется под руку, и даже на неодушевленные предметы. Он может перебить всю посуду, переломать мебель, швыр­нуть в дорогую аппаратуру чем-нибудь тяжелым. В гневе он не способен щадить ни жену, ни детей. Даже после развода эпилептоид может следить за своей бывшей супругой, и если увидит ее с другим, — избить обоих.

В удовлетворении сексуального влечения присутствуют элементы садо-мазохизма. В подростковом возрасте он полу­чает удовольствие, жестоко мучая животных, а также издеваясь над более слабыми сверстниками или исподтишка избивая ма­лышей или собственного младшего брата или сестру.

Чувственное наслаждение приносит эпилептоидам и при­чинение боли самим себе — они колют, кусают и режут свое тело, прижигают сигаретой. Не всегда это сопровождается половым воз­буждением и ощущениями оргазма, но доставляет особое наслаж­дение, из-за чего эпилептоиды часто практикуют та­кие мазохистские способы получения удовольствия.

Став взрослым, эпилептоид-садист получает наслажде­ние, причиняя боль своей сексуальной партнерше. Причем в от­личие от многих садистов, пользующихся утонченными способа­ми причинения боли, эпилептоид более примитивен и груб, а слезы жертвы и мольбы прекратить избиение еще больше "за­водят" его, давая ощущение своей безграничной власти над дру­гим человеком, он "входит в раж" и может причинить своей парт­нерше значительные повреждения.

В условиях закрытых учреждений (в детском доме, ин­тернате, лагере, колонии для несовершеннолетних или взрослых преступников, в тюрьме), где собраны люди одного пола, многие эпилептоиды удовлетворяют свое половое влечение гомосексу­альным способом.

И мужчины, и женщины-эпилептоиды всегда играют в го­мосексуальных отношениях активную роль, сочетая гомосек­суализм с грубыми извращениями. Особенное удовольствие они получают, унижая своего сексуального партнера или партнершу и добиваясь полного подчинения себе.

В последующем некоторые эпилептоиды предпочитают гомосексуальные отношения или совмещают их с нормальными.

В подростковом возрасте у некоторых эпилептоидов наблюдаются и такие расстройства влечений, как пиромания (склонность устраивать поджоги) и дромомания (склонность к бродяжничеству).

В первом случае у подростка постепенно нарастает желание поджечь что-либо, он представляет, как огонь будет лизать стены и крышу дома, а совершив поджог, становится активным зрителем, очарованно смотрит на огонь, интересу­ясь последствиями и тем, какой будет причинен ущерб в ре­зультате пожара. Часто поджоги связаны с состоянием дис­фории, а при реализации своего желания подросток как бы успокаивается, и его эмоциональное напряжение спадает.

При дромомании побег эпилептоида из дома вызван не столько стремлением к дальним странствиям, сколько с протестной реакцией в ответ на ущемление его прав, или свя­зан с дисфорией — в этом случае побег совершается без какого-либо внешнего повода, подросток может уехать далеко и при повторных побегах использует тот же самый маршрут. Во время таких побегов эпилептоид напряжен, бледен, мо­жет совершать асоциальные и криминальные действия.

Свойственное эпилептоидам расстройство влечений проявляется и в отношении к алкоголю. В некоторых случаях влечение к спиртному проявляется уже после первых его при­емов.

Многие эпилептоиды начинают злоупотреблять спирт­ными напитками уже в подростковом возрасте. Подростки мало выносливы к спиртному, поэтому обычно предпочитают сла­бые алкогольные напитки крепким. Но эпилептоиды с самого начала отдают предпочтение водке, а не вину или пиву, так как это вызывает более сильное опьянение.

Приятно-благодушное состояние в опьянении им не свойственно. С самого начала возникает потребность пить "до отключки". В состоянии опьянения эпилептоиды становятся совершенно неуправляемыми.

Алкоголь может спровоцировать дисфорию, но в от­личие от дисфории в трезвом состоянии, когда раздражение и злоба накапливаются длительное время, а потом следует "взрыв", дисфории, возникающие в состоянии опьянения, раз­виваются гораздо быстрее, и разрядка происходит сразу.

Кроме того, в опьянении злобность может быть легко спровоцирована любым незначительным конфликтом. Возбу­димость у пьяного эпилептоида еще больше усиливается, и любое невзначай сказанное слово собутыльника, любой жест, который он может истолковать как пренебрежительный или оскорбительный, либо неподчинение его приказу способны вызвать вспышку злобы и агрессивности.

В пьяном виде эпилептоиды часто дерутся. Порой они потом и сами не помнят, что вызвало столь бурную вспышку их гнева, но тем не менее никогда не признают свою неправо­ту и чрезмерность своей реакции, обвиняя во всем объект их злобы: "сам виноват", "нечего было нарываться и заводить меня", "получил за дело" — и тому подобное.

Иногда в состоянии опьянения эпилептоиды в течение довольно продолжительного отрезка време­ни совершают какие-то поступки, о которых впоследствии они вообще не могут вспомнить и не способны хоть как-то объяс­нить свое поведение: "Сам не понимаю, что на меня нашло". Эти поступки не обязательно связаны с агрессивными или разрушительными действиями. Иногда они выглядят стран­ными и необъяснимыми или расцениваются окружающими как бравада или протест — человек может, рискуя жизнью, залезть на крышу дома или подъемный кран, непонятно с какой целью, или раздеться догола и выйти на улицу, или совершать довольно длительные перемещения, например, сесть в первый попавший­ся транспорт, на поезд и уехать куда-то. Протрезвев, он и сам не может понять, как оказался в незнакомом месте. Такие состоя­ния у эпилептоидов связаны с нарушением сознания.

При эпилептоидной психопатии возможны попытки са­моубийства. У взрослых это чаще связано с состоянием дисфо­рии, а у подростков является актом мести со стремлением при­чинить неприятности "обидчикам", например, родителям или учителю, если его наказали, лишили привилегий или обидели.

Возможна эпилептоидность не в чистом виде, а в сочетании с какими-либо чертами, свойственными другим типам психопатий.

При эпилептоидно-истероидном варианте основные эпилептоидные черты сочетаются со склонностью к демонстра­тивному поведению, претенциозностью, повышенной самооцен­кой, эгоцентризмом.

При эпилептоидно-неустойчивом варианте эпилептоид­ные черты сочетаются со стремлением к праздному образу жизни за чужой счет, отсутствием эмоциональных привязанностей и пла­нов на будущее. Могут быть и другие смешанные типы психопатий. Эпилептоидная психопатия — один из наиболее трудных вариантов для социальной адаптации (приспособления). Эпилеп­тоиды любят только себя, власть и материальные выражения со­циального благополучия. Декомпенсация у них может произойти где угодно — в семье, в учебном заведении, на работе. Больше, чем при других видах психопатии, выявляется склонность к асоциальности и криминальным поступкам, связанным с насилием. Это один из наиболее неблагоприятных вариантов пси­хопатии как для самого человека из-за частой декомпенсации и социальной дезадаптации, так и для окружающих, для которых эпилептоид — жестокий тиран и деспот, заставляющий страдать сво­их близких, ничуть не интересуясь, что они при этом чувствуют.

Источник: http://sdamzavas.net/.html

ЭПИЛЕПТОИДНЫЙ ТИП

Главными чертами эпилептоидного типа являются склонность к дисфориям, и тесно связанная с ними аффективная взрывчатость, напряженное состояние инстинктивной сферы, иногда достигающее аномалии влечений, а также вязкость, тугоподвижность, тяжеловесность, инертность, откладывающие отпечаток на всей психике, — от моторики и эмоциональности до мышления и личностных ценностей.

Аффекты не только очень сильны, но и продолжительны — эпилептоид долго не может остыть.

Картина эпилептоидной психопатии в части случаев выявляется еще в детстве.

С первых лет такие дети могут подолгу, многими часами плакать и их невозможно бывает ни утешить, ни отвлечь, ни приструнить.

Можно видеть также недетскую бережливость одежды, игрушек, всего своего». Любые попытки покуситься на их ребячью собственность вызывают крайне злобную реакцию.

В первые школьные годы выступает мелочная скрупулезность в ведении тетрадей, всего ученического хозяйства, но эта повышенная аккуратность превращается в самоцель и может полностью заслонить суть дела, саму учебу.

В подавляющем большинстве случаев картина эпилептоидной психопатии развертывается лишь в период полового созревания от 12 до 19 лет.

Аффективные разряды могут быть следствием дисфории — подростки в этих состояниях нередко сами ищут повода для скандала.

В драке обнаруживается стремление бить противника по гениталиям. Вегетативный аккомпанемент аффекта также ярко выражен — в гневе лицо наливается кровью, выступает пот и т.д.

Инстинктивная жизнь в подростковом возрасте оказывается особенно напряженной. Сексуальное влечение пробуждается с силой. Однако свойственная эпилептоидам повышенная забота о своем здоровье, «страх заразы» до поры до времени сдерживают случайные связи, заставляют отдать предпочтение более или менее постоянным партнерам.

Любовь у представителей этого типа почти всегда бывает окрашена мрачными тонами ревности.

Реакция эмансипации у эпилептоидных подростков нередко протекает очень тяжело.

Реакция группирования со сверстниками тесно сопряжена со стремлением к властвованию, поэтому охотно выискивается компания из младших, слабых, безвольных, не способных дать отпор.

Симпатиями они не пользуются, и их власть держится на страхе перед ними.

Их боятся, но постепенно против них зреет бунт, в какой-то момент их «подводят» и они оказываются низринутыми со своего начальственного пьедестала.

Реакция увлечения обычно бывает выражена достаточно ярко. Почти все эпилептоиды отдают дань азартным играм. В них пробуждается почти инстинктивная тяга к обогащению. Коллекционирование их привлекает также прежде всего материальной ценностью собранного.

Самооценка эпилептоидных подростков носит однобокий характер. Как правило, они отмечают склонность к мрачному расположению духа, свои соматические особенности.

Они подмечают свою осторожность к незнакомому, приверженность к правилам, аккуратности и порядку, нелюбовь пустых мечтаний и предпочтение жить реальной жизнью. В остальном, в особенности во взаимоотношениях с окружающими, они представляют себя значительно более конформными, чем это есть на самом деле.

Его главная черта — беспредельный эгоцентризм, ненасытная жажда постоянного внимания к своей особе, восхищения, удивления, почитания, сочувствия. На худой конец предпочитается даже негодование или ненависть, направленные в свой адрес, но только не безразличие и равнодушие — только не перспектива остаться незамеченным («жаждущие повышенной оценки», по Schneider, 1923). Все остальные качества истероида питаются этой чертой.

Кажущаяся эмоциональность в действительности оборачивается отсутствием глубоких искренних чувств при большой экспрессии эмоций, театральности, склонности к рисовке и позерству.

Истероидные черты нередко намечаются с ранних лет (Юсевич, 1934; Певзнер, 1941; Michaux, 1952; Сухарева, 1959). Такие дети не выносят, когда при них хвалят других ребят, когда другим уделяют внимание.

Успехи в учебе в первых классах во многом определяются тем, ставят ли их в пример другим.

Желание привлекать к себе взоры, слушать восторги и похвалы становится насущной потребностью.

Среди поведенческих проявлений истероидности у подростков на первое место следует поставить суицидальность. Речь идет о несерьезных попытках, демонстрациях, «псевдосуицидах», «суицидальном шантаже».

Способы при этом избираются либо безопасные (порезы вен на предплечьи, лекарства из домашней аптечки), либо рассчитанные на то, что серьезная попытка будет предупреждена окружающими (приготовление к повешению, изображение попытки выпрыгнуть из окна или броситься под транспорт на глазах у присутствующих и т.п.).

Обильная суицидальная «сигнализация» нередко предшествует демонстрации или сопровождает ее.

Нередко причиной, толкнувшей истероидного подростка на «суицид», называется неудачная любовь.

Свойственное истероидам «бегство в болезнь», принимают иногда в среде некоторых подростковых компаний, в частности подражающих западным «хиппи», новую форму, выражаясь стремлением попасть в психиатрическую больницу и тем заполучить в подобной среде репутацию необычности.

Для достижения этой цели используется причем разного рода деперсонализационно-дереализационные симптомы и циклические колебания настроения пользуются особой популярностью.

Алкоголизация или употребление наркотиков у истероидных подростков также иногда носит демонстративный характер.

У истероидных подростков сохраняются черты детских реакций оппозиции, имитации и др.

Выпивки, знакомство с наркотиками, прогулы, воровство, асоциальные компании предназначаются для того, чтобы просигнализировать: «Верните мне прежнее внимание, иначе я собьюсь с пути!»

Выдумки подростков-истероидов отчетливо разнятся от фантазий шизоидов. Истероидные фантазии изменчивы, всегда предназначены для определенных слушателей и зрителей, подростки легко вживаются в роль, ведут себя соответственно своим выдумкам.

Реакция эмансипации может иметь бурные внешние проявления: побеги из дому, конфликты с родными и старшими, громогласные требования свободы и самостоятельности и т. п. Однако по сути дела настоящая потребность свободы и самостоятельности вовсе не свойственна подросткам этого типа — от внимания и забот близких они совсем не жаждут избавиться.

Реакция группирования со сверстниками всегда сопряжена с претензиями на лидерство или на исключительное положение в группе.

Истероид рвется к лидерству доступными для него путями. Обладая хорошим интуитивным чутьем настроения группы, еще назревающих в ней порой неосознанных желаний и стремлений, истероиды могут быть их первыми выразителями, выступать в роли зачинщиков и зажигателей.

Все это ведет к тому, что истероидные подростки не склонны слишком долго задерживаться в одной и той же подростковой группе и охотно устремляются в новую, чтобы начать все сначала. Если от истероидного подростка слышишь, что он разочаровался в своих приятелях, можно смело полагать, что те «раскусили» его.

Увлечения почти целиком сосредоточиваются в области эгоцентрического типа хобби.

Предпочитаются те виды искусства, которые наиболее модны среди подростков своего круга или поражают своей необычностью.

Самооценка истероидных подростков далека от объективности. Подчеркиваются те черты характера, которые в данный момент могут произвести впечатление.

Kraepelin (1915) назвал представителей этого типа безудержными, неустойчивыми. Их безволие отчетливо выступает, когда дело касается учебы, труда, исполнения обязанностей и долга, достижения целей, которые ставят перед ними родные, старшие, общество. Однако в поиске развлечений представители этого типа также не обнаруживают напористости, а скорее плывут по течению.

В детстве они отличаются непослушанием, непоседливостью, всюду и во все лезут, но при этом трусливы, боятся наказаний, легко подчиняются другим детям. Элементарные правила поведения усваиваются с трудом.

У части из них встречаются симптомы невропатии (заикание, ночной анурез и т.д.).

С первых классов школы нет желания учиться. Только при непрестанном и строгом контроле.

Они убегают с уроков в кино или просто погулять по улице. Подстрекаемые более стеничными сверстниками, могут ради компании сбежать из дома. Все дурное словно липнет к ним.

Склонность к имитации у неустойчивых подростков отличается избирательностью: образами для подражания служат лишь те модели поведения, которые сулят немедленные наслаждения, смену легких впечатлений, развлечения. Еще детьми они начинают курить. Легко идут на мелкие кражи.

С наступлением пубертатного периода такие подростки стремятся высвободиться из-под родительской опеки. Реакция эмансипации у неустойчивых подростков тесно сопряжена все с теми же желаниями удовольствия и развлечения.

Неспособные сами занять себя, они очень плохо переносят одиночество и рано тянутся к уличным подростковым группам. Трусость и недостаточная инициативность не позволяют им занять в них место лидера. Обычно они становятся орудиями таких групп.

Их увлечения целиком ограничиваются информативно-коммуникативным типом хобби, да азартными играми.

Учеба легко забрасывается. Никакой труд не становится привлекательным. Работают они только в силу крайней необходимости.

Побеги из дому и интернатов — нередкий поступок неустойчивых подростков.

Слабоволие является, видимо, одной из основных черт неустойчивых. Именно слабоволие позволяет удержать их в обстановке сурового и жестко регламентированного режима.

Слабое место неустойчивых — безнадзорность, обстановка попустительства, открывающая просторы для праздности и безделья.

Самооценка неустойчивых подростков нередко отличается тем, что они приписывают себе либо гипертимные, либо конформные черты.

П.Б. Ганнушкин (1933) метко обрисовал некоторые черты этого типа — постоянную готовность подчиниться голосу большинства, шаблонность, банальность, склонность к ходячей морали, благонравию, консерватизму, однако он неудачно связал данный тип с низким интеллектом. В действительности дело вовсе не в интеллектуальном уровне. Подобные субъекты нередко хорошо учатся, получают высшее образование, при определенных условиях с успехом работают.

Главная черта характера этого типа — постоянная и чрезмерная конформность к своему непосредственному привычному окружению.

Этим личностям свойственны недоверие и настороженное отношение к незнакомцам.

В разных условиях каждый субъект обнаруживает ту или иную степень конформности. Однако при конформной акцентуации характера это свойство постоянно выявляется, будучи самой устойчивой чертой.

Представители конформного типа — это люди своей среды. Их главное качество, главное жизненное правило — думать «как все», поступать «как все», стараться, чтобы все у них было «как у всех» — от одежды и домашней обстановки до мировоззрения и суждений по животрепещущим вопросам. Под «всеми» подразумевается обычное непосредственное окружение.

Когда появляется какая-нибудь новая необычная мода, нет более ярых ее хулителей, чем представители конформного типа.

Стремясь всегда быть в соответствии со своим окружением, они совершенно не могут ему противостоять.

В хорошем окружении — это неплохие люди и неплохие работники. Но, попав в дурную среду, они со временем усваивают все ее обычаи и привычки, манеры и правила поведения, как бы все это ни противоречило предыдущим и как бы пагубным ни было. Хотя адаптация у них первое время происходит довольно тяжело, но когда она осуществилась, новая среда становится таким же диктатором поведения, как раньше была прежняя. Поэтому конформные подростки «за компанию» легко спиваются, могут быть втянуты в групповые правонарушения.

Конформность сочетается с поразительной некритичностью. Все, что говорит привычное для них окружение, все, что они узнают через привычный для них канал информации, — это для них и есть истина.

Ко всему этому конформные субъекты — консерваторы по натуре.

Они — неинициативны. Очень хорошие результаты могут достигаться на любой ступени социальной лестницы, лишь бы работа, занимаемая должность не требовали бы постоянной личной инициативы.

Опекаемое взрослыми детство не дает чрезмерных нагрузок для конформного типа.

Они совсем не склонны менять свою подростковую группу, в которой свыклись и освоились.

Нередко решающим в выборе учебного заведения является то, куда идет большинство товарищей.

Лишенные собственной инициативы конформные подростки могут быть втянуты в групповые правонарушения, в алкогольные компании, подбиты на побег из дому или науськаны на расправу с чужаками.

Реакция эмансипации ярко проявляется только в случае, если родители, педагоги, старшие отрывают конформного подростка от привычной ему среды сверстников, если они противодействуют его желанию «быть как все».

Самооценка характера конформных подростков может быть неплохой.

Эти типы составляют почти половину случаев явных акцентуаций. Их особенности нетрудно представить на основании предыдущих описаний. Встречающиеся сочетания не случайны. Они подчиняются определенным закономерностям. Черты одних типов сочетаются друг с другом довольно часто, а других — практически никогда. Существуют два рода сочетаний.

Промежуточные типы обусловлены эндогенными закономерностями, прежде всего генетическими факторами, а также, возможно, особенностями развития в раннем детстве. К ним относятся уже описанные лабильно-циклоидный и конформно-гипертимный типы, а также сочетания лабильного типа с астено-невротическим и сенситивным, астено-невротического с сенситивным и психастеническим. Сюда же могут быть отнесены такие промежуточные типы, как шизоидо-сенситивный, шизоидо-психастенический, шизоидо-эпилептоидный, шизоидо-истероидный, истероидно-эпилептоидный. В силу же эндогенных закономерностей возможна трансформация гипертимного типа в циклоидный.

Амальгамные типы — это тоже смешанные типы, но иного рода. Они формируются как следствие напластования черт одного типа на эндогенное ядро другого в силу неправильного воспитания или иных хронически действующих психогенных факторов. Здесь также возможны далеко не все, а лишь некоторые наслоения одного типа на другой. Подробнее эти явления рассматриваются в главе о психопатических развитиях. Здесь же следует отметить, что гипертимно-неустойчивый и гипертимно-истероидный типы представляют собой присоединение неустойчивых или истероидных черт к гипертимной основе. Лабильно-истероидный тип обычно бывает следствием наслоения и истероидности на эмоциональную лабильность, а шизоидо-неустойчивый и эпилептоидо-неустойчивый — неустойчивости на шизоидную или эпилептоидную основу. Последнее сочетание отличается повышенной криминогенной опасностью. При истероидно-неустойчивом типе неустойчивость является лишь формой выражения истероидных черт. Конформно-неустойчивый тип возникает как следствие воспитания конформного подростка в асоциальном окружении. Развитие эпилептоидных черт на основе конформности возможно, когда подросток вырастает в условиях жестких взаимоотношений. Другие сочетания практически не встречаются.

Делись добром 😉

Похожие главы из других работ:

c. ВОЗБУДИМЫЙ (ЭПИЛЕПТОИДНЫЙ) ТИП

У таких личностей весьма существенны черты характера, вырабатывающиеся в связи с недостаточностью управляемости. Они выражаются в том, что решающими для образа жизни и поведения человека часто являются не благоразумие.

Источник: http://psy.bobrodobro.ru/633

Акцентуации характера

2. Гипертимный тип

3. Циклоидный тип

4. Лабильный тип

5. Астено-невротический тип

6. Сенситивный тип

7. Психастенический тип

8. Шизоидный тип

9. Эпилептоидный тип

10. Истероидный тип

11. Неустойчивый тип

12. Конформный тип

13. Смешанные типы.

14. О динамике акцентуаций характера

Характер – это совокупность устойчивых черт личности, определяющих отношение человека к людям, к выполняемой работе. Характер проявляется в деятельности и общении и включает в себя то, что придает поведению человека специфический, характерный для него оттенок

В периоде становления характера его типологические особенности, не будучи еще сглажены и затушеваны жизненным опытом, выявляются настолько ярко, что иногда напоминают психопатии, т. Е. Патологические аномалии характера. С повзрослeнием черты акценту­аций обычно сглаживаются. Это позволило нам говорить о “преходящих подростковых акцентуациях характера” [Личко А.Е., 1977].

В зависимости от степени выраженности нами было выделено две степени акцентуации характера: явная и скрытая (Личко; Александров; 1973).

Явная акцентуация. Эта степень акцентуации относится к крайним вариантам нормы. Она отличается наличием довольно постоянных черт определенного типа характера.

В подростковом возрасте особенности характера часто заостряются, а при действии психогенных факторов, адресующихся к "месту наименьшего сопротивления", могут наступать временные нарушения адаптации, отклонения в поведении. При повзрослении особенности характера остаются достаточно выраженными, но компенсируются и обычно не мешают адаптации.

Скрытая акцентуация. Эта степень, видимо, должна быть отнесена не к крайним, а к обычным вариантам нормы. В обыденных, привычных условиях, черты определенного типа характера выражены слабо или не проявляются совсем. Даже при продолжительном наблюдении, разносторонних контактах и детальном знакомстве с биографией трудно бывает составить четкое представление об определенном типе характера. Однако черты этого типа могут ярко, порой неожиданно, выявиться под влиянием тех ситуаций и психических травм, которые предъявляют повышенные требования к "месту наименьшего сопротивления". Психогенные факторы иного рода, даже тяжелые, не только не вызывают психических расстройств, но могут даже не выявить типа характера. Если же такие черты и выявляются, это, как правило, не приводит к заметной социальной дезадаптации.

Психопатии – это такие аномалии характера, которые, по словам П. Б. Ганнушкина (1933), "определяют весь психический облик индивидуума, накладывая на весь его душевный склад свой властный отпечаток", "в течение жизни. не подвергаются сколько-нибудь резким изменениям", "мешают. приспособляться к окружающей среде". Эти три критерия были обозначены О. В. Кербиковым (1962) как тотальность и относительная стабильность патологических черт характера и их выраженность до степени, нарушающей социальную адаптацию.

Нарушения адаптации, или, точнее, социальная дезадаптация, в случаях психопатий обычно проходит через весь подростковый период.

Таковы три критерия – тотальность, относительная стабильность характера и социальная дезадаптация, – позволяющие отличать психопатии.

Типы акцентуаций характера весьма сходны и частично совпадают с типами психопатий.

Существуют две классификации типов акцентуаций характера. Первая предложена K. Leongard (1968) и вторая – А. Е. Личко (1977). Приводим сопоставление этих классификаций, сделанное В. В. Юстицким (1977).

Тип акцентуированной личности,

Тип акцентуации характера,

Этот тип психопатий детально описан Schneider (1923) и П.Б. Ганнушкиным (1933) у взрослых и Г.Е. Сухаревой (1959) у детей и подростков. П.Б. Ганнушкин дал этому типу название "кон-ституционально-возбужденный" и включил в группу циклоидов.

Сведения от родных свидетельствуют, что с детства гипертимные подростки отличаются большой подвижностью, общительностью, болтливостью, чрезмерной самостоятельностью, склонностью к озорству, недостатком чувства дистанции в отношении к взрослым. С первых лет жизни они везде вносят много шума, любят компании сверстников и стремятся командовать ими. Воспитатели детских учреждений жалуются на их неугомонность.

Главная черта гипертимных подростков – почти всегда очень хорошее, даже приподнятое настроение. Лишь изредка и ненадолго эта солнечность омрачается вспышками раздражения, гнева, агрессии.

Реакция эмансипации бывает особенно отчетливой. В силу этого с родителями, педагогами, воспитателями легко возникают конфликты.

Как правило, обнаруживается склонность к самовольным отлучкам, иногда продолжительным. Истинные побеги из дому у гипертимов встречаются нечасто.

Неудержимый интерес ко всему вокруг делает гипертимных подростков неразборчивыми в выборе знакомств. Алкоголизация представляет для гипертимов серьезную опасность с подросткового возраста. Выпивают они в компаниях с приятелями.

Реакция увлечения отличается у гипертимных подростков богатством и разнообразием проявлений, но главное – крайним непостоянством хобби.

Всегда хорошее настроение и высокий жизненный тонус создают благоприятные условия для переоценки своих способностей и возможностей. Избыточная уверенность в своих силах побуждает "показать себя", предстать перед окружающими в выгодном свете, прихвастнуть. Но самооценка гипертимных подростков отличается достаточной искренностью.

Гипертимно-неустойчивый вариант психопатизации является наиболее частым. Решающую роль в том, что на гипертимной акцентуации произрастает гипертимно-неустойчивая психопатия, обычно играет семья. Как чрезмерная опека – гиперпротекция, мелочный контроль и жестокий диктат, да еще сочетающийся с неблагополучием внутрисемейных отношений, так и гипоопека, безнадзорность могут служить стимулами к развитию гипертимно-неустойчивой психопатии.

Гипертимно-истероидный вариант встречается значительно реже. На фоне гипертимности постепенно вырисовываются истероидные черты.

Гипертимно-аффективный вариант психопатизации отличается усилением черт аффективной взрывчатости, что создает сходство с эксплозивными психопатиями. Вспышки раздражения и гнева, нередко свойственные гипертимам, когда они встречают противодействие или терпят неудачи, здесь становятся особенно бурными и возникают по малейшему поводу.

Как известно, этот тип был описан в 1921 г. Kretschmer и сперва стал широко использоваться в психиатрических исследованиях. П.Б. Ганнушкин (1933) включил в "группу циклоидов" четыре типа психопатов: "конституционально-депрессивных", "конституционально-возбужденных" (гипертимных), циклотимиков и эмотивно-лабильных. Циклотимия им рассматривалась как тип психопатии.

В подростковом возрасте можно видеть два варианта циклоидной акцентуации: типичные и лабильные циклоиды.

Типичные циклоиды в детстве ничем не отличаются от сверстников или чаще производят впечатление гипертимов. С наступлением пубертатного периода (у девочек это может совпасть с менархе) возникает первая субдепрессивная фаза. Ее отличает склонность к апатии и раздражительности. С утра ощущается вялость и упадок сил, все валится из рук.

Прежде шумные и бойкие подростки в эти периоды становятся вялыми домоседами.

Серьезные неудачи и нарекания окружающих могут углубить субдепрессивное состояние или вызвать острую аффективную реакцию с суицидными попытками.

У типичных циклоидов фазы обычно непродолжительны и длятся две-три недели.

У циклоидных подростков имеются свои "места наименьшего сопротивления". Важнейшим из них, вероятно, является неустойчивость К коренной ломке жизненного стереотипа.

Лабильные циклоиды, в отличие от типичных, во многом приближаются к лабильному (эмоционально-лабильному или реактивно-лабильному) типу. Фазы здесь гораздо короче — несколько "хороших" дней сменяют несколько "плохих". "Плохие" дни более отмечены дурным настроением, чем вялостью, упадком сил или неудовлетворительным самочувствием. В пределах одного периода возможны короткие перемены настроения, вызванные соответствующими известиями или событиями. Но, в отличие от описываемого далее лабильного типа, нет чрезмерной эмоциональной реактивности, постоянной готовности настроения легко и круто меняться от незначительных причин.

Подростковые поведенческие реакции у циклоидов, как типичных, так и лабильных, обычно выражены умеренно. Эмансипационные устремления и реакции группирования со сверстниками усиливаются в период подъема. Увлечения отличаются нестойкостью.

Самооценка характера у циклоидов формируется постепенно, по мере того, как накапливается опыт "хороших" и "плохих" периодов. У подростков этого опыта еще нет, и поэтому самооценка может быть еще очень неточна.

Этот тип наиболее полно описан под разными наименованиями "эмоционально-лабильный", (Schneider, 1923),"реактивно-лабильный" (П.Б. Ганнушкиным, 1933) или "эмотивно-лабильный" (Leongard, 1964, 1968) и др.

Источник: http://mirznanii.com/a/196995/aktsentuatsii-kharaktera